
А давайте сегодня не про Гагарина!
А о том, почему именно Циолковский зовётся «отцом космонавтики»? Чем уникален именно этот человек?
В 1903 году, когда на Западе ещё не полетел первый самолёт, когда лошадям за окном ещё насыпали овёс, Константин Циолковский выпустил книгу под названием…, вы только вдумайтесь, «Исследование межпланетных пространств реактивными приборами»!
Книга на голову опередила свою эпоху. Только этого достаточно, чтобы считать его великим человеком, первооткрывателем. В этой и других работах он разработал и предложил всё, что потом легло в основу начала космической эры:

Первая космическая скорость, вторая!

Многоступенчатые ракеты!

Скафандры!

Орбитальные станции!
Всё это Циолковский! Но величие этого человека не только в этом. Титан, на плечах которого мы стоим до сих пор, был провинциальным русским учителем, седым, глуховатым. Никто не поддержал его работ. Их отвергали. Его считали чудаком. Над ним смеялись. А он изучал и разрабатывал не только Космос, но аэростатику, аэродинамику. На свои средства построил первую в России аэродинамическую трубу и лабораторию. Он не только ничего не получал за свою работу учёного, но вкладывал свои средства. Вопреки здравому смыслу и «умению жить».
Это потом он будет изображён с чертежами в руках на фоне летящих вперёд ракет и самолётов. Выложен на мозаиках рядом с Юрием Гагариным. Потом его назовут «отцом космонавтики». Всё потом!
А тогда, только вдумайтесь! Всю жизнь до седых волос он будет работать «в стол». Не получать ни благодарности, ни признания. Отдавать свои невеликие средства. Во имя чего? Будущего, покорения Космоса? В годы, когда сама идея кажется фантастикой. Какое великое мужество требуется для того, чтобы год за годом, каждый день продолжать свой труд. Искать, исследовать, писать работы и проекты. Получать отказ. И снова начинать. Сносить улыбки и вздохи жены, детей, окружения. Какая абсолютная вера и могущество духа!
Анализируя судьбу этого человека, возможно, вы не сочтете крамольной мысль, что никому не видимый подвиг, совершаемый каждый день, порой требует куда больше мужества, чем яркая вспышка героической гибели.